Не оглядываться назад: как политзаключённая керамистка начинает жизнь заново

Литва стала страной, куда прямо из белоруских колоний попадают освобождённые политзаключённые. Де-факто происходит их депортация. На фоне громкой новости за скобками остаётся понимание, как складывается их дальнейшая судьба. А это — жизнь заново: без дома, работы, социальных связей, и в непростом психологическом состоянии. Журналист Александр Белоусов и издание "Новая газета. Балтия" рассказывают, как сложилась судьба керамистки Натальи Корнеевой, которая около трёх лет назад переехала в Вильнюс. 

"Это был тотальный ночной кошмар" 

Летом 2023 года Наталья вместе с 11-летней дочерью пересекла белорусско-литовскую границу. Это была вынужденная мера: жизнь в Минске для неё стала невыносимой.

Через два года после выборов женщину и её супруга задержали за участие в мирных маршах 2020 года. Она провела более трёх месяцев в изоляторе на Окрестина, затем — в СИЗО, в условиях, которые правозащитники квалифицируют как пыточные: яркий свет, клопы, перенаселённые камеры.

Самым тяжёлым испытанием Наталья называет разлуку с младшей дочерью. Богдану отправили в детский дом. Фактически белоруский режим взял девочку в заложники. Это стало одной из казуистических и, увы, типичных практик властей в Минске: шантаж политзаключённых лишением родительских прав, принудительный отказ от гражданской позиции и подавление инакомыслия.

— Суд приговорил меня к трём годам «домашней химии», после этого я не без труда восстановила родительские права, — воспоминания нашей собеседнице даются нелегко. — Отбывание "домашней химии" — отдельная история. Это постоянное нервное напряжение. Не имеешь права сходить в магазин, выйти в парикмахерскую. Однажды потребовалось срочно ехать с ребенком в больницу, но я не могла без разрешения участкового. Меня проверяли через день. Посреди ночи могли заявиться несколько амбмалов в масках, бронежилетах, с оружием.

Пропустить "звонок" из милиции нельзя. Иначе — нарушение. Три нарушения — и снова на Окрестина (это не гипотетический риск, а реальная угроза). По словам Натальи, ночные визитёры не скрывали, что приходили выискивать нарушения: "Это был тотальный ночной кошмар".

Стало очевидно, что выдержать долго в таком режиме она не сможет, и велик риск снова оказаться в местах несвободы. Власти не скрывают: одна из целей такого давления — вытеснение инакомыслящих из Беларуси.

— Муж покинул страну первым, — рассказывает Наталья. — Он профессионально занимался пчеловодством. Коллеги позвали его в Литву, сделав рабочую визу. А мы приехали следом.

Пасека. Шелтер. Апатия

Первое время супруги с дочерью жили на пасеке, где обустроено жильё для работников. Когда встал вопрос о необходимости устраивать ребёнка в школу, Наталья Корнеева переехала в Вильнюс — помогла основательница гуманитарной организации "Дапамога" Наталия Колегова: полгода экс-политзаключённая с дочерью жили в шелтере, где их обеспечили всем необходимым — едой и одеждой на первое время (границу она пересекла с одним рюкзаком).

— В шелтере были менторы, которые буквально водили нас за ручку: помогали регистрироваться в поликлинике, учили пользоваться приложением для общественного транспорта, показывали, как ориентироваться на сайте Департамента миграции, — перечисляет Наталья.

В эмиграции наслаивается тяжёлое психологическое состояние, когда утрата привычной жизни сочетается с необходимостью срочно выстраивать новую — без опоры и ясных ориентиров. В такой ситуации люди сталкиваются с апатией, депрессией и теряют возможность решать банальные бытовые проблемы. Вот почему такая поддержка становится жизненно необходимой.

Эту задачу берут на себя организации гражданского общества и волонтёры — люди, которые хорошо понимают состояние и потребности бывших политзаключённых, оказавшихся в чужой для себя стране.

Первые месяцы в Литве оказались наиболее сложными: с одной стороны — свобода, а с другой — тотальная неизвестность и необходимость начинать жизнь с нуля в другой стране, где нет социальных связей и привычной опоры: ни работы, ни ощущения дома, ни понимания, как сложится завтрашний день.

— У меня до сих пор нет документов о том, что я, например, закончила университет, — иронично улыбается керамистка. — Если бы я запросила их, то силовикам стало бы понятно, что я планирую отъезд.

"Граница словно обнулила весь опыт"

Наталья Корнеева так описывает охватившие её ощущения после пересечения границы с Литвой: "У меня, наконец, появилась роскошь увидеть открытое ночное небо. В этот момент показалось, что могу горы перевернуть. А потом вспомнила, что в Минске осталась квартира, работа. Граница словно обнулила весь опыт. У меня даже сменной пары джинсов не было".

Первые самостоятельные шаги по адаптации в Литве Наталья стала делать, ещё находясь в шелтере: брала подработки, убирала квартиры, мыла полы.

— Ну а как иначе? Понимала, что нужно привыкать к новой реальности, сидеть без дела не хотелось, — вздыхает женщина.

Освоившись, супруги решили, что пора снять квартиру и выстраивать самостоятельную жизнь в другой стране: кирпичик за кирпичиком они возвращали контроль над жизнью. Прошли бюрократический процесс по легализации, после оформления беженства включились в программу по интеграции. На этом этапе важную роль сыграло литовское государство.

— В Департаменте миграции нам дали памятку с номером телефона, по которому нужно было обратиться для дальнейшей адаптации. Так меня приписали к Мальтийскому Ордену, где назначили куратора, — в словах нашей собеседницы чувствуется, какое облегчение она испытала. — Также нам положено ежемесячное пособие, что очень кстати в условиях арендной квартиры и прочих расходов.

Белоруска объясняет разницу в отношении властей к людям на конкретных примерах: в Литве детское пособие выплачивают до 18 лет, в Беларуси — до трёх; здесь назначают пособие по безработице, а в Минске существует "налог на тунеядство" (повышенные тарифы за коммунальные платежи).

— Также нам положены языковые курсы — дважды в неделю мы учим литовский, — дополняет Наталья. — Однажды на почте поняла, что для меня литовскя речь — уже не белый шум, а я понимаю разговор двух старушек, которые обсуждают здоровье. Теперь не просто обхожусь ačiu labai (большое спасибо), но могу использовать и более сложные выражения, хотя говорить всё ещё сложновато, но я работаю над этим.

"Дочь три месяца ела под одеялом"

Когда заходит речь о дочери, в голосе Натальи появляется надлом. Она признаётся: до сих пор не знает, что пришлось пережить Богдане в детском доме, но после этого жизнерадостная прежде девочка потеряла всякий интерес к учёбе, несколько месяцев не выходила из комнаты и ела под одеялом. Уже в Литве у неё диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство и синдром дефицита внимания и гиперактивности.

— Поначалу успехом было то, что она в принципе дошла до школы, а какие получала оценки — я даже не обращала внимания, — признаётся наша собеседница. — Постепенно её состояние стало улучшаться. У неё появился интерес к химии, а на этой энергии она стала делать домашку и по другим предметам. Мы с мужем тогда радостно переглянулись: "Богдана, ты делаешь домашние задания?" 

У девочки, подростковый период который пришёлся на эмиграцию, появились друзья и, похоже, наметились первые романтические отношения.

— Теперь у меня есть возможность оплачивать услуги её психолога, и это тоже важный этап в преодолении пережитого в Беларуси, — не скрывает Наталья.

Как эмоциональный и творческий человек, она сама также тяжело переживает прошлый опыт: "В последний раз триггернуло, когда сюда привезли очередную партию освобождённых из белорусских тюрем. Одна из женщин сказала, что ей оставалось досидеть месяц. А теперь — депортация. Пронзительная фраза "Я хочу домой" подняла пласт эмоций. Мы же все хотим домой! Но уже всё, дома нету, и свыкнуться с этим тяжело".

Бывшая политзаключённая призывает следовать её опыту и обращаться к профессиональной психологической помощи, искать комфортного специалиста и не опасаться назначения лекарств, которые позволили пережить ей самые тяжёлые годы.

— Пока я принимала антидепрессанты и нейролептики, настроение было ровным — как подстриженный газон, — проводит сравнение женщина. — Уже год я справляюсь без них, и хотя временами приходится непросто, это даёт ощущение, что я снова живу по-настоящему.

Плясало всё от печки для обжига

Одним из важнейших этапов возвращения к себе в новой жизни Наталья называет возобновление любимого дела — занятия керамикой.

В Беларуси она была известным специалистом, вела мастер-классы, которые пользовались популярностью. У нее был аккаунт в Instagram с несколькими тысячами подписчиков (доступ к нему удалось восстановить).

В Литве фактически всё пришлось начинать заново: печь для обжига, сердце всего процесса, с огромными сложностями удалось перевезти из Минска в Вильнюс. Это обошлось в треть её рыночной стоимости. А потом она без дела простояла два года: не было подходящего помещения, да и к собственному делу Наталья тогда ещё не была готова — искала работу в других мастерских.

— Я обошла все керамические студии в Вильнюсе, и, в конце концов, это дало эффект: одна из них предложила вести мастер-классы. В таком режиме я в итоге проработала полтора года. Зарплата небольшая, график неровный, но это была возможность не выпадать из профессии, — говорит керамистка. — А в свободное время изучала рынок, искала помещение, ну и работала над своими изделиями.

Сейчас у Натальи уютная мастерская в районе Лаздинай, которая скорее напоминает музей. На полках расставлены чашки и вазы, стилизованные под вафельные стаканчики. Так и тянет надкусить — как когда-то в детстве мороженое.

Рядом — остатки от хэллоуинской коллекции, которую разметали на ярмарках и в сувенирных магазинчиках, где можно купить изделия керамистки.

— Пришли несколько заказов от кафе и одной пекарни, которую открыли белорусы, — Наталья показывает подставки под приборы, соусницы, чашки для мексиканского ресторана, которые вот-вот должен забрать курьер.

Работы стало так много, что она даже привлекла дочь и супруга. Муж сыграл важную роль в разработке новой и сложной коллекции — керамистка решила сделать серию ёлочных игрушек: "Мне говорили, что это практически невозможно. С одной стороны, игрушка выглядит массивной, а с другой — она должна быть лёгкой. Мы купили 3D-принтер, разрабатывали формы больше полугода. И в итоге добились желаемого результата".

— Приходят разные люди. У литовцев всегда готовые идеи, и они не боятся браться за сложные формы. А вот белорусы ещё могут поспорить, будут они делать чашку или вазочку.

Наталья снова стала проводить мастер-классы и, кажется, обрела душевное равновесие и внутреннюю опору.

"Хватит оглядываться назад"

Наталья Корнеева говорит, что впервые в эмиграции стала видеть будущее: "Я очень хочу съездить с мужем в отпуск, которого у нас не было уже три года. А ещё мы задумались о покупке дома и даже узнали, какие есть варианты ипотеки".

Она называет это поворотным моментом, разделившим прошлую жизнь и нынешнюю.

— Я связываю своё будущее с Литвой, мы решили пустить корни здесь, и даже если в ближайшие пару лет произойдут изменения в Беларуси, мой дом скорее в Вильнюсе, а не в Минске, — подчёркивает керамистка.

За последний год в Беларуси при содействии США были освобождены несколько сотен политзаключённых. Но пока одни радуются снятию санкций, а другие записывают себе в актив очередную победу, в тени остаются трудности, что выпадают на долю людей, которые в одночасье оказались за пределами родной страны в тюремной одежде, без документов и с неясными перспективами.

При поддержке "Медиасети"