“Вау-эффект”? Чем закончилась громкая политическая “игра Мацкевича”

2 мая 2026 года завершилась организационно-деятельностная игра (ОДИ), инициированная философом и методологом Владимиром Мацкевичем. Чего только не говорили о ней до начала: и что её оплачивают украинцы, и что результат (стратегия развития демсил) заказан заранее. И даже что Мацкевича нанял Виктор Бабарико — чтобы за счёт участников пополнить команду и бустануть своё возвращение в большую политику.

В итоге около 60 представителей разных политических групп: бизнесмены, общественные активисты, военные и другие — на протяжении пяти дней работали в экстремальном режиме — по 10 часов в сутки, с короткими перерывами. Во время которых обсуждения, по сути, не прекращались. “Игра” оказалась интеллектуальным и психологическим марафоном, куда более сложным, чем обычная политическая конференция.

Еврорадио поговорило с участниками “игры Мацкевича” и делится их первыми впечатлениями от события.

“У меня просто исчез ряд стереотипов”

Многие ехали на игру под Краков со скепсисом или вообще без конкретных ожиданий. Политический блогер Александр Кнырович признался, что не имел информации, на которой мог бы базировать ожидания, и поехал только по рекомендации политолога и своего бывшего соратника по фракции в Координационном совете Андрея Егорова.

Политический активист, представитель лагеря “бабарикинцев” Иван Кравцов, наоборот, ехал с низкими ожиданиями относительно стратегического содержания. Но говорит, что использовал игру для проверки философских теорий.

Для представителя Объединённого переходного кабинета Вадима Кабанчука игра стала способом избавиться от предвзятости “к некоторым людям”. “В ходе этой игры у меня просто исчез ряд стереотипов”, — подчёркивает член ОПК по вопросам безопасности.

Эксперт по политической коммуникации Настасья Костюгова и общественная активистка Станислава Терентьева отметили, что результат превзошёл их первоначально низкие ожидания. Хотя, забегая вперёд, никто из участников игры не смог предложить общую стратегию, которая бы устроила всех.

“Никакого единого продукта у нас не получилось… Я не думаю, что он [стратегия. — Еврорадио] когда-нибудь появится, — говорит Станислава Терентьева. — Но, возможно, это и неплохо, если мы можем согласовывать наши планы и стратегии”.

Александр Кнырович подтверждает, что говорить о договорённостях можно только при наличии подписанного документа, которого пока не существует.

Тем не менее, многие из опрошенных считают, что удалось “чекнуть” реальность и согласовать общие тезисы: необходимость деэскалации внутри Беларуси и на пространстве постсоветского региона, снижение напряжённости в обществе и потребность в национальном диалоге.

Возможное переформатирование белорусских демсил

Впрочем, в адрес события звучала и критика. Она связана с самим методом ОДИ, который предполагал интенсивную работу при жёсткой модерации со стороны “мастера игры”.

Участники жаловались на нехватку сна и почти полное отсутствие свободного времени. Но, помимо физической усталости, угнетала и специфическая атмосфера. Станислава Терентьева обозначила её как “насильственную коммуникацию”, когда участники буквально кричали друг на друга.

Такие случаи подтверждает и Кнырович, который и сам стал участником публичной перепалки. Хотя он и назвал её “продуктивной”, поскольку спор касался смыслов, а не обсуждения личностей.

Хотя среди тех, кто приехал на игру, были представители и Координационного совета, и Объединённого переходного кабинета, и Офиса Светланы Тихановской, некоторых участников расстроило отсутствие ключевых фигур, таких как сама Тихановская или Павел Латушко. Это, по их мнению, делало картину политического поля фрагментарной и лишало веры в то, что люди могут договориться здесь и сейчас.

Из позитивного — игра дала возможность достичь глубокого взаимопонимания и доверия между участниками через длительные разговоры, которые были бы невозможны в обычной жизни.

Так, Вадим Кабанчук отметил возможность конструктивно пообщаться с людьми, с которыми в других обстоятельствах он бы не стал встречаться. А Настасья Костюгова обратила внимание на эффект “единства и синхронизации”, а также на то, что некоторые группы продолжают совместную работу даже после завершения игры.

Преподаватель и бизнесмен Денис Герасимчик формулирует своё общее впечатление как “вау-эффект”, подчёркивая пользу от сочетания интеллектуальной и эмоциональной деятельности.

Несмотря на интенсивные знакомства, большинство опрошенных призвали не считать игру просто нетворкинг-сессией. Терентьева пояснила, что это значительно более глубокий процесс, где люди вынуждены менять свои внутренние “рамки допустимого” ради совместной работы.

Описывая состояние демсил через призму игры, Иван Кравцов сформулировал жёсткую стратегему: “не мы, не здесь, не сейчас”, что отражает сложность объективизации политических мечтаний в текущем пространстве.

Александр Кнырович считает, что последствия игры станут заметны через несколько месяцев. Он осторожно прогнозирует “некоторое переформатирование наших демократических структур и введение в публичное пространство новых нарративов”.

Действительно, станет ли “краковская игра” точкой сборки для новой политической реальности белорусского демократического сообщества или останется очередным герметичным экспериментом сторонников “методологии” — увидим уже в ближайшее время.