Максім Жбанкоў выпускае кнігу "ШокінгКульт". Чытайце фрагмент!

Беларускі культуролаг і медыякрытык Максім Жбанкоў выдае кнігу "ШокінгКульт. Кніга перамен" — зборнік з 37 тэкстаў, створаных у межах аднайменнага YouTube-праекта. Кніга выходзіць у выдавецтве "Мяне Няма".

Выданне прысвечана беларускай рэальнасці пасля 2020 года. Гэтыя тэксты не з'яўляюцца хронікай падзей або асабістымі нататкамі — аўтар характарызуе іх як "канцэптуалізацыю беларускага трыздзецу ў прамым эфіры", спробу знайсці мову для асэнсавання зламанага часу.

Кніга даступная для перадзаказу, рассылка запланавана на пачатак ліпеня 2026 года.

"Для мяне гэтыя тэксты сталі эмацыйнай тэрапіяй і творчай перазагрузкай. Магчыма, гэта спрацуе і з кімсьці яшчэ", — паведамляе аўтар.

Раней праект "ШокінгКульт" выходзіў на YouTube на працягу пяці гадоў. Выпуск кнігі — першая друкаваная падборка матэрыялаў праекта.

З дазволу аўтара і выдаўца Еўрарадыё публікуе фрагмент кнігі.

***

Важные неважные

Максим Жбанков

Не знаю кто как, а вот я прекрасно вижу всю детскую прелесть тоталитарных режимов. Ну а что? Отключай мозги и лети куда скажут. Какие тревоги? Какая бессонница? Всё просто, как апельсин. Сегодня митинг, завтра концерт, послезавтра на фронт. И хватит трепыхаться: тебя уже за тебя придумали.

Такая идентичность живёт в режиме школьного дневника, где на обложке державный гимн, дни разбиты на задания и на каждом развороте — росчерк родителей. Где тут место для тебя? Да в мелких шкодах. Исправить оценку. Расписаться за папу. Выдрать страничку.

Здесь отдельности нет. Есть утверждённые функции и разрешённые миссии. И на вопрос "кто я?" легко получить ответ. Минчанин. Мальчик. Школьник. Пионер. Хорошист. Слегка беларус.

Вероятно, патриот. Но это не точно.

Свобода возможна — но в секретном формате. Как фирменная жвачка в кармане джинсовки. Как польский журнал, который листаешь под партой. Как яблоко, которое втихую грызёшь на уроке. Или пинок врагу, пока училка не видит. Что меняется с возрастом? Право выбора и искусство манёвра. Но мало кто знает, как с этим жить.

банановые острова

Самоопределение — уличный футбол, где у тебя кайф, а у них — правила. И всё время приходится выбирать верный тон и точную хореографию. И неизбежно кто-то лажает. И всегда кто-то не хочет того же, что ты. А если хочет — ещё хуже.

Любимая детская книжка прежних времён — конечно же, "Остров сокровищ". А самая странная — "Как закалялась сталь". В первой из домашнего пацанёнка по ходу дела прорастал боевой моряк и стрелок-одиночка. Во второй — книжный хлопчик бросал себя в топку мировой революции. И превращался в полного инвалида с коммунистической речёвкой на устах.

Детское чтиво? Как бы не так. Две карты жизни. Две формулы действия. Две идентичности. В правой руке — Джон Сильвер, в левой руке — Карл Маркс. А ты вертись как хочешь между правдой паденья и ложью полёта. Выбор прозрачен: ты либо радостно ложишься в общий проект, и тогда личность у вас одна на всех. Либо уходишь в отрыв. И тогда ты — вечный чужак и хронический аутсайдер. И знаете что? Вот это — нормально. А то на этих банановых островах до фига стрёмного люда.

Идентичность — не правила жизни, а гремучая смесь из сумбурных эмоций, смурной музыкалки, случайного секса, приходов и отходняков, того, что успел забыть и на что сумел забить, внезапных чудес и вечного стресса. Из которых нечаянно растёт музыка бытия.

мой style control

К чему это всё? Да к тому, что одна на всех идентичность так же нелепа как один на всех размер сапог. Кто-то непременно пошлёт всех на фиг и бодро убежит в своих мокасинах. Или расписных валенках.

Почему? Да потому что любая публичность — не частный проект и тем более не державный выбор. Это опыт сопряжения персональной шизы с культурным контекстом. Договор о признании взаимных полномочий. И обе стороны тут соразмерны по весу.

Дженис Джоплин, Энди Уорхол, Чак Паланик и Андрей Дудко важны как личный дайвинг в поле культурных шумов. Как опыты самоопределения в зоне чужого бреда, который по недомыслию зовётся креативным процессом. Что ими двигало и движет? Актуальная смысловая прописка. И принципиальное с ней несогласие.

Любой реальный креатив — всегда разрушение инерции и неизбежно угроза культурному порядку. Новьё, как в старом фильме про Чужого, взрывает культуру изнутри. Задавая новые формы авторской речи. И — да, новые формы идентичности. Годар говорил, что каждый автор заново изобретает кино. Можно продолжить: он точно так же изобретает себе страну, эпоху и традицию. Почему у нас нет ярких авторов? Да потому, что большинство не имеет никакого представления ни о первом, ни о втором, ни о третьем.

Поэтому на выходе всё те же всё там же. Марш на месте имени Ежи Гедройца. Или — если вам больше нравится — вечные хороводы Bulbamovie.

перманентный дизайн

Как быть? Определиться с координатами. И принять как факт несколько неприятных вещей.

Первое. В новых раскладах нет вечных стандартов и незыблемых ценностей. Фавориты условны. Альянсы ситуативны.

Второе. Живой культурный движ невозможен без ремикса канонов и вторичной переработки культурных архивов.

Третье. Это означает активную ротацию культурных героев и образцов.

Четвёртое. Естественным результатом становится мобильность и гибкость культурного выбора. Он задаётся не усвоением стабильных стандартов, а, напротив, особым типом открытой игры с традицией. Иначе снова гетто, душная любовь к стереотипам.

Это значит, что идентичность становится вариативной. Формальные соседи могут жить не только в разных стилях, но и в разных культурных эпохах. Деление на креативное меньшинство и инерционное большинство не проясняет темы.

Национальный характер? Да ладно! Вот вам навскидку на выбор. Телевизионный психопат. Задумчивый бармен. Лихая роквуман. Болтливый поэт. Тупой охранник. Нервный эмигрант. Сволочной прокурор. Русскоязычный блогер. Кто из них трушный беларус? Да все вместе. Mэйд ін тутэйшасць.

Идентичность сегодня — открытый проект.

нация вдребезги

Особенно ярко это понимаешь в ситуации раскола нации и креативного исхода. Я в Минске и я в Вильне — точно не то же самое. Тут случилось удвоение странности: чужаки в своей стране стали внезапными эвакуантами. Культурную альтернативу накрыл политический коллапс. Наше место в ментальной паузе. Между страной, которую потеряли, и странами, которые нас подобрали. Но пока не очень хотят.

Как быть? Куда глядеть? И вообще — я нынче кто? Выездной медиа-активист? Политический беженец? Агент перемен? Жертва режима? Или всё сразу — в зависимости от настроения, компании и градуса напитков? Тут громче всех звучит нервный хор неофитов. Никак не обученных одиночеству маргинала и хореографии чужого среди чужих.

Постоянный плач "я хочу домой" безнадёжно инфантилен и фатально ущербен. Поскольку отрицает очевидное: того дома больше нет. И уже не будет. А это значит, что дом возможен везде. Всё прочее — мандраж и самообман.

Но, знаете, это заразно. И никому не поможет. Если колбасит — сходите в варшавскую "Карму". Или поревите в подушку.

А лучше откройте кофейню.

бэкстейдж порционно

Но это я с утра такой умный. А так смотрю в себя и не вижу смысла.

Базовое состояние — переход в фоновый режим. Зашквар и кураж становятся привычкой и уже не цепляют ни акторов, ни публику. Глобальная легенда общего дела легко разошлась на атомарные составляющие — личные схемы выживания.

Приватные манёвры в чужой среде. Верхний этаж другой Беларуси выправил свой спектакль и заточил своё прежнее стадионное шоу до постоянной дипломатической миссии. Но он имеет только символический вес. За фронтменами не видно публики. Только проблемный бэкстейдж.

В тяжеловесы таких не берут. Не те ресурсы. Не те концепты. Не тот стафф. Он завис между поп-гастролью и политическим проектом. И потому самый частотный путь мигранта — средний. Пригородный блюз. Обустройство посредственной среды из домашних закаток. Рабочий вектор — не фронтальная героизация, а прагматичная банализация внутренней катастрофичности.

Оказывается, к арестам можно привыкнуть. И дикие сроки могут наскучить. Списки жертв теряют подписчиков. Они никуда не ведут, а ты живёшь насквозь. Параду и массовке особо нечем друг с другом поделиться, кроме шенгена и ВНЖ. Выплываем отдельно. Снова архипелаг Беларусь. В этот раз на выезде.

Соответственно, ведущий посыл — не коллективный марш. Поскольку нет цельного выездного коллектива. Нет структурированной общности с закреплённым ареалом проживания. Есть пакет частностей, НГОшек, стартапов и виртуальных проектов. Обнимашки и потасовки.

Всё это — Беларусь. Всё это — Беларуси.

выбор чужака

Вдогонку взрывной релокации приходит перманентное чувство странной нормальности. Когда можно не знать человека в телевизоре и не жить от посадки до декрета. Когда понимаешь, что горизонтальной нации в принципе слабо нужны вертикаль власти и лифты успеха.

Любой власти и любого успеха.

Важней близкие рядом, страна внутри, мама в зуме, пачка книжек, клубный чёс и свежие булочки, завезённые в твою кофейню в срок.

Вчерашних нас пачкой выкинуло в лоскутное завтра. В пост-бригадность и после-словие. В зал ожидания, где уже нет сидячих мест: все, кто мог, уже сидят. Осталось залечь. Или слинять. И заново учиться дышать и смеяться.

Бчб-номады упали в зону свежей разобщённости. Где интересны прежде всего самим себе. Это жизнь с нестабильной пропиской. Дробление усилий в сторону гибкой идентичности. Кем захочешь — тем и случишься.

сила стресса

Чем полезен стресс? Он бодрит и заставляет двигаться. Чем он тревожен? Тем, что убивает иллюзии и прочищает мозги. Нам стоит не только отодвинуть свою демонстративную виктимность, но и пригасить чрезмерный пафос. Поскольку мозаичная нация сегодня строит себя как умеет. По частным лекалам.

Приватизация беларускасци — новый проект для посттоталитарной страны. Но он на раз-два пролистывает плаксивый сюжет о проснувшейся нации. Да, мы проснулись — но чтобы разойтись по интересам. По сути проснулась не политическая нация, а аварийная горизонтальная самоорганизация.

Авария оказалась длинной. А самоорганизация — естественной формой выживания в чужой (или отчуждённой) среде.

снова ура

Так кто же мы сегодня — здесь и везде? Активное меньшинство. Народ вразброс. Дерзкие погорельцы с игрой ва-банк. Что тут работает и не может не сработать? Злость и азарт выживших после катастрофы.

Такое трудно назвать победой. Но и провалом считать точно рано.

Беларусь — рассыпанный пазл без права передачи.

Бай!

декабрь 2023

Вы таксама можаце паглядзець грунтоўную і глыбокую размову з аўтарам на канале Еўрарадыё.